§308
Россия
1 августа 2025 года
Четвертый год я ежедневно слушаю подкаст от лондонского “Телеграфа” под названием “Ukraine: the latest”. Практически в каждом выпуске журналисты издания отмечают невероятное количество солдат, ценой жизней которых армия РФ продвигается на эти свои квадратные миллиметры украинской территории.
Слушая об этом раз за разом, я вдруг вспомнил историю, которую вычитал сто лет назад не помню где и не помню как. История предлагает ответ на вопрос, каким образом туча саранчи преодолевает большие водные преграды без доступа к источникам энергии. Ответ был простым, как график курса USDC — они жрут друг друга в воздухе. Когда на условном трехсотом километре пути конкретная особь начинает испытывать голод, она просто выбирает себе жертву послабее, напрыгивает сверху и начинает ту пожирать.
В результате до точки назначения добирается только сильная половина, а ошметки умной и светлой падают в море, где достаются рыбе. Я не знаю, правда это или нет, я не знаю, происходит ли всё так на самом деле, но я точно знаю, что помня об этой истории я не могу и не буду воспринимать Россию как продукт деятельности отдельных индивидуумов. “Путин то, Пригожин это” — всё это байки для дилетантов.
Для того, чтобы понять, что, как и почему происходит в России и почему, нужно научиться рассматривать её как систему, уходящую корнями в средние века. Россия — это не государство. Россия это туча саранчи, пожирающая как недругов, так и друзей, ради благосостояния своих сильных. Выбраться наверх и войти в число этих сильных — национальный вид спорта. Кому-то везёт больше — им достаются яхты и особняки, кому-то меньше — они выпадает из окна, а кому-то совсем тяжело — они становятся расходным материалом.
Ещё одна особенность этой игры — в доступности лифта. Пушилин, Пригожин, Поклонская, Стремоусов — это даже не верхушка айсберга фамилий, достигших в ней определенного успеха. И да, Путин — это не преступник, захвативший власть и испортивший всё. Вовсе нет. Путин — это продукт системы, которого она вытолкала на самый верх как личность, максимально соответствовавшую её потребностям. Выбраться по ступеням этой лестницы наверх, будучи образованным либералом просто невозможно. Для того, чтобы удержаться на достигнутом уровне и суметь ступить дальше, ты не можешь себе позволить пиздеть о хорошем, бороться с коррупцией, проводить реформы, демократизировать и либерализировать. Чтобы выжить, ты вынужден жрать и убивать. А если ты не будешь жрать и убивать, то жрать и убивать будут тебя.
Это устройство русского общественного сознания формировалось веками — и в нём нет ничего случайного. Через литературу, кино, массовую культуру и школьную программу оно воспроизводит одни и те же архетипы: сильный прав, хитрый выживает, мораль — слабость. От “Брата-2” до Достоевского, от ура-патриотического боевика до школьного эссе по Толстому — везде транслируется одна и та же логика: настоящая сила — в пренебрежении к закону, к морали, к правилам. Герой — это тот, кто «делает по-своему», «берёт своё», «мстит», «решает».
Эта логика уходит корнями не просто в советское время и не просто в империю, а ещё дальше — во времена Золотой Орды, когда московские князья, вместо того чтобы сопротивляться, стали надёжными вассалами хана, научившись играть по правилам сильного. Именно тогда и началась та культурная мутация, в которой покорность сильному и жестокость к слабому стали не позором, а способом выживания.
С тех пор Россия не менялась — менялись только декорации.